Предметом исследования является произведение «Marimba d’Amore» (1998) японского композитора и маримбистки Кейко Абэ (род. в 1937). Основанное на теме старинного французского романса Ж.-П. Мартини (1784), оно демонстрирует оригинальную адаптацию первоисточника к японской музыкальной эстетике. Цель статьи состоит в выявлении специфики композиторского подхода К. Абэ, а именно принципов творческого переосмысления чужого материала в аспекте диалога французской и японской культурных традиций. В контекст исследования помимо первоисточника и оркестровой версии романса Г. Берлиоза вводится песня «Sur un vieil air» Ш. Борда. В ней тема романса, хотя и проводится контрапунктом к вокальной партии, не подвергается коренному преобразованию. К. Абэ уходит от первоисточника дальше других: модифицирует форму рондо в трехчастную, близкую свободной, выстраивает разомкнутый тональный план, монтажно «склеивает» свой и чужой материал. Тема оказывается завуалированной в скрытых голосах, в фигурационной фактуре, в прерывающей ее тишине пауз. Значение тишины, полиметрии, темповых ускорений выявляют особое ощущение непостоянства художественного времени. Авторы статьи приходят к выводу, что К. Абэ не просто трансформирует тему романса Ж.-П. Мартини, создавая на ее основе концертную фантазию, но меняет ее дух. За внешними «вольностями» скрываются важнейшие для японской эстетики явления — закон дзё-ха-кю (закон динамической прогрессии), эстетические категории ма (тишина, пустота) и югэн (красота, что лежит в глубине вещей и неотделима от интуитивного постижения их скрытой сущности). Они и составляют основу творческого подхода К. Абэ.

The subject of this research is the piece “Marimba d’Amore” (1998) by the Japanese composer and marimba player Keiko Abe. Based on the theme of an old French romance by J.-P. Martini (1784), it demonstrates an original adaptation of the source material to Japanese musical aesthetics. The aim of the article is to reveal the specifics of K. Abe’s compositional approach, namely the principles of creative reinterpretation of another’s material in the aspect of the dialogue between French and Japanese cultural traditions. In addition to the original source and the orchestral version of G. Berlioz’s romance, the context of the research includes the song “Sur un vieil air” by Ch. Bord. In it, the romance theme, although held in counterpoint to the vocal part, does not undergo a radical transformation. K. Abe departs from the source further than others: she modifies the rondeau form into a three-part form, close to the free form, builds an open tonal plan, and montage “glues” her own and another’s material together. The theme appears veiled in hidden voices, in figurative texture and in the silence of pauses interrupting it. The significance of silence, polymetry and tempo accelerations reveal a special sense of the impermanence of artistic time. The authors of the article come to the conclusion that K. Abe does not simply transform the theme of J.-P. Martini’s romance, creating a concert fantasy on its basis, but changes its spirit. The external “liberties” conceal the most important phenomena for Japanese aesthetics — the law of jyo-ha-kyu (the law of dynamic progression), the aesthetic categories of ma (silence, emptiness) and yugen (beauty, which lies in the depth of things and is inseparable from the intuitive comprehension of their hidden essence). These form the basis of K. Abe’s creative approach.