The article is devoted to the problems of reception of Gustav Mahler’s work in the period of the 1930s-40s. It focuses on the fate of Mahler’s legacy in Nazi Germany. The period under consideration became a period of calm: the previously lively and contradictory process of reception of the Austrian composer’s work was actually “put on pause”. This article is devoted to identifying the main reasons that determined this situation. It also analyzes the main provisions of the critical argumentation on which the views and judgments of prominent musical ideologists of the Third Reich were based. In addition, the article identifies the main premises of the anti-Mahler discourse, formed during the composer’s lifetime and rooted in the twenty years following his death. It turns out that a number of provisions of this discourse served as a solid foundation for criticism of the composer’s work at the next stage of reception, largely determining the anti-Mahler sentiments of the 1930s and 1940s. The period following the end of World War II (1945–1960) should have been accompanied by a serious critical revision of the attitudes that prevailed under the Nazi regime and, as a consequence, the establishment of a more objective assessment of the composer’s work. However, despite the official abolition of the ideological taboos imposed by the critical apparatus of the Third Reich, contrary to expectations, no tangible changes in the reception of Mahler’s work occur at this stage. The reason for this was the deeply rooted attitudes and prejudices in German criticism that continued to determine the overall negative tone in judgments and assessments of Mahler’s work in the post-war period

Статья посвящена проблемам рецепции творчества Густава Малера в период 30–40-х годов XX века. В центре ее внимания — судьба малеровского наследия в нацистской Германии. Рассматриваемый временной отрезок стал периодом затишья: живой и противоречивый процесс рецепции творчества австрийского композитора был фактически «поставлен на паузу». Выявлению главных причин, определивших данную ситуацию, и посвящена настоящая статья. В ней также анализируются основные положения критической аргументации, на которых базировались взгляды и суждения видных музыкальных идеологов Третьего рейха. Кроме того, в статье выявляются основные предпосылки антималеровского дискурса, сформировавшиеся еще при жизни композитора и укоренившиеся в течение двадцатилетия, последовавшего за его кончиной. Выясняется, что ряд положений послужил прочным фундаментом для критики творчества композитора на следующем этапе рецепции, во многом определив антималеровские настроения 30–40-х годов. Период, последовавший за окончанием Второй мировой войны (1945– 1960), казалось бы, должен был сопровождаться серьезным критическим пересмотром установок, господствовавших при нацистском режиме и, как следствие, утверждением более объективной оценки творчества композитора. Однако при официальной отмене идеологических табу, наложенных критическим аппаратом Третьего рейха, каких-либо ощутимых перемен в рецепции творчества Малера на данном этапе не происходит. Причиной тому стали глубоко укоренившиеся в немецкой критике установки и предрассудки по инерции продолжавшие определять общий негативный тон в суждениях и оценках творчества Малера на послевоенном этапе